Возле двери, полуприкрытый драной занавеской, торчал видавший виды умывальник с мраморным верхом.

У стены, напротив письменного стола, высился массивный допотопный сейф, а оставшееся место занимали Деревянный буфет и полки, заваленные многовековым барахлом.

– Кто вы такой, черт побери?

Я развернулся и приблизился к столу.

– Человек по фамилии Гудвин. Арчи. Вопрос в том, хотите ли вы, чтобы «Газетт» поместила передовую про хинин в вашем паштете, или предпочтете сперва поговорить об этом?

У грубияна отвисла челюсть.

– «Газетт»?

– Совершенно верно. Тираж, между прочим, больше миллиона.

– Господь Всемогущий! – уныло и безжизненно выдавил он. Женщина злобно вытаращилась на меня.

Меня разбирало сострадание. Возможно, Эми и не ошибалась, давая столь жесткую оценку человеческим качествам своего дядюшки, но сейчас он сидел передо мной жалкий и сломленный.

Я сел, не дожидаясь приглашения, и жизнерадостно выпалил:

– Мужайтесь, в «Газетт» еще ни о чем не пронюхали. Но непременно пронюхают, если вы заартачитесь.

Я представляю Ниро Вульфа.

– Ниро Вульфа, сыщика?

– Совершенно верно. Он начал есть…

Женщина фыркнула:

– Так я и знала. Разве я не предупреждала тебя, Артур? Это шантаж. – Она угрожающе выпятила челюсть. – Кто вас нанял? «П энд Б»? «Консолидейтед Сирилз»?

– Ни те ни другие. А вы – мисс Йейтс?

– Да. Но вы можете…

– Прошу прощения. – Я ухмыльнулся. – Рад с вами познакомиться. Я работаю на Ниро Вульфа. Он попытался съесть кусочек вашего паштета номер три – самыми плачевными, если не сказать трагическими, последствиями. Он крайне щепетилен в вопросах приема пищи. Он хочет лично побеседовать с тем, кто подложил в банку хинин.